До постройки в 1878 году первой на Урале железной дороги уральские заводы отправляли свою продукцию водным путем, при этом наибольшее количество шло весной по реке Чусовой.

При сплаве железных караванов по бурной Чусовой не обходилось без несчастий. Некоторые барки налетали на скалы-бойцы, разбивались и тонули, гибли люди. Бывало, что и садились на мели. Без аварий не обходился ни один сплав.

Самым катастрофическим был сплав 1877 года. Инженер Владимир Лохтин писал о деталях и причинах трагедии:

«Около 20 апреля наступила оттепель. Чусовая прошла, сделан был ревдинский выпуск, и караваны 23 апреля тронулись в путь. Всё шло сначала хорошо. Но в тот год на Урале выпало очень много снега, а так как на другой день после отправки каравана пошёл дождь, то под его влиянием образовался громадный приток снеговой воды, и уже 25 апреля уровень поднялся до 6 аршин [4,26 метра], так что плыть оказалось невозможно. Караваны остановились, где были, чтобы переждать воду. Но проходит 10—12 дней, миновало уже 1 мая, а вода поднялась ещё выше. Начались обычные побеги рабочих, и многие караваны решились на безрассудное, неслыханное плавание на воде в 7 аршин [около 5 метров] высоты над меженью. Нужно было видеть, что это был за поток, что это было за плавание и каким было безумством на него решиться! Из 400 судов, пустившихся в путь, разбилось 47 барок и погибло более 100 человек, в то время как из числа 200 судов, переждавших высокую воду, разбилось всего 3 судна.

Из этих 47 барок 23 поглотил камень Молоков с его товарищем Разбойником. 23 барки одна за другой попали в пучину Молокова, который при высокой воде отбивает струю с невероятной силой ещё круче, чем обыкновенно, и 23 увлеченные струёй барки одна за другой ударились о Разбойник и разбились вдребезги. И здесь, в этом аду треска, ужаса и воплей нашли свою могилу те 100 человеческих жертв».

А вот что писал о жертвах сплава знаменитый уральский писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк:

«На самом верху этих каменных дворцов чернеют покосившиеся деревянные кресты. Это единственный памятник, который оставляют бурлаки над погибшими товарищами, зарытыми где-нибудь на противоположном берегу, где топорщится своими опущенными ветвями верба.

— А много бурлаков погибает на сплаве? — спрашиваю я Илью.

— Всяко случается, барин… Другой сплав господь пронесёт все караваны милостиво; только это редко бывает. Человек пяток-десяток всё-таки погибнет… Бывали и такие вёсны, что и все сто человек тонули. Много нашего брата, бурлаков, по Чусовой закопано на берегу».

Несмотря на катастрофы, люди не испытывали ненависти к непокорной реке. В. М. Лохтин отмечал:

«Замечательный факт — много жертв брала Чусовая у народа и много ужаса вызывала она в участниках сплава, но не вызвала она к себе ненависти и злобы, её всё-таки любят нежной народной любовью, несмотря на всю суровость её природы».

Источник: Ураловед